Pourvoi dans l’intérêt de la loi: перспективы применения в российском уголовном процессе
Ваш браузер устарел и не обеспечивает полноценную и безопасную работу с сайтом. Пожалуйста обновите браузер, чтобы улучшить взаимодействие с сайтом.
Страницы: 1
RSS
[ Закрыто ] Pourvoi dans l’intérêt de la loi: перспективы применения в российском уголовном процессе
Pourvoi dans l’intérêt de la loi: перспективы применения в российском уголовном процессе // Дикарев Илья Степанович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики, директор института философии, социологии и права Волгоградского государственного университета
Дикарев.pdf (137.01 КБ)
И.С., Вы первый в конкурсе названий докладов на нашей конференции!
На самом деле и статья очень интересная. Только я бы попросила Вас сформулировать ее идею (специально для теоретиков) в контексте тенденций развития процессуального законодательства. Можно ли говорить о тенденции усиления роли высших судебных инстанций в решении конкретного дела или, наоборот, об укреплении позиции судьи, вынесшего решение? Ревизия судебного решения укладывается общую логику или противоречит тому, как развивается процессуальное законодательство? Есть ли общемировые тенденции в этой части и соответствует ли то, что мы имеем в России, этим тенденциям? Прошу прощения, если вопрос слишком масштабный)

М.Д.
Спасибо за вопрос, М.Л. Судя по тому, как развивается российское процессуальное право, ревизия еще долго будет удерживать прочные позиции в проверочных стадиях уголовного процесса. К слову, эта тенденция характерна и для наших ближайших соседей. Пример тому – новый УПК Украины, также наделяющий суды апелляционной и кассационной инстанций полномочием выходить за пределы доводов жалоб сторон. Ревизионное начало, когда оно применяется в условиях запрета reformatio in peius, выступает в качестве процедурного механизма, посредством которого вышестоящие суды реализуют возложенную на государство ст. 2 Конституции РФ обязанность признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина (исправление ex officio судебных ошибок, восстановление нарушенных прав и т.п.). И в этом отношении ревизия незаменима. Плюс ко всему, ревизия является традиционным инструментом обеспечения единства судебной практики.
В статье же речь идет о том, что в результате произошедших в процессуальном законодательстве изменений, пересечения в институте гражданского иска в уголовном деле уголовно-процессуальной и гражданско-процессуальной регламентации мы столкнулись с необходимостью применения в уголовном судопроизводстве «платонической кассации», как бы она ни была чужда менталитету российских юристов. Я намеренно удержался от каких-либо категорических утверждений или прогнозов, ведь не склонная отказываться от устойчивых стереотипов практика может попросту не оставить кассации в интересах закона права на жизнь.
Илья Степанович, спасибо за доклад. С большим интересом ознакомился с ним, хотя и пришлось, что называется, читать со словарем.
"Платоническая кассация" действительно крайне необычное явление для российского юриста, поэтому то, что мы сами себя "подвели" под своеобразный аналог этого механизма не может не вызывать удивления.

У меня возник вопрос относительно положения гражданского истца. Принимая, что нарушенные права гражданского ответчика можно восстановить путем реабилитации, возникает вопрос что делать с гражданским истцом? Ведь фактически, решение в части присуждения ему компенсации основывается на обстоятельствах, установленных  в отмененной части приговора суда. Не будет ли это основанием для предъявления к потерпевшему гражданского иска в связи с открывшимися новыми обстоятельствами? И таким образом, не получиться ли что гражданский ответчик фактически получит и компенсацию со стороны государства и компенсацию со стороны гражданского истца?
Изменено: Дмитрий Кожемякин - 05.06.2013 10:00:11
С уважением,
Кожемякин Дмитрий Владимирович
бакалавр права, магистрант кафедры
гражданского и международного частного права ВолГУ
Профиль Mendeley
Спасибо, Дмитрий, за вопрос. По поводу написанного Вами: «Ведь фактически, решение в части присуждения ему компенсации основывается на обстоятельствах, установленных в отмененной части приговора суда», надо уточнить, что решение о взыскании в пользу гражданского истца в рассматриваемой нами ситуации как раз не подлежит отмене: вышестоящий суд лишь констатирует его незаконность. Что же касается вопроса о возможности возобновления дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, то здесь следует исходить из того, что основания пересмотра судебных постановлений в кассационном порядке и по вновь открывшимся обстоятельствам не совпадают. Соответственно, в одной и той же части, по одним и тем же основаниям решение в разных формах – кассационном порядке и по вновь открывшимся обстоятельствам – пересматриваться не может. Это исключает «дублирование» компенсации, о которой Вы пишете.
Илья Степанович! С интересом прочитал Ваш доклад. Проблема пересмотра в интересах закона не обжалованных сторонами и окончательно вступивших в силу судебных решений представляется актуальной, подтверждением чему являются достаточно распространенные правовые ситуации. На международной конференции, посвященной вопросам противодействия коррупции, которая проходила в апреле 2012 года в Орле, мне довелось наблюдать довольно таки активную полемику о взаимосвязи и противоречиях особого порядка рассмотрения дела в отношении одного из соучастников преступления, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, и последующего рассмотрения дела в общем порядке в отношении других соучастников, такого соглашения не заключавших. Российская модель отправления правосудия подвергалась критике со стороны казахских коллег, правовая система которых не знает института досудебного соглашения о сотрудничестве, подобного отечественному. Надо признать, претензии оппонентов из Казахстана были отнюдь не беспочвенными.  Ведь когда один из соучастников преступления заявляет ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, он, прежде всего, преследует цель максимально смягчить собственную участь. При том, что такой подозреваемый или обвиняемый выполняет взятые на себя обязательства в целях содействия следствию, он пользуется преимуществом «первопроходца», т.е. получает возможность сформировать такую версию совершения преступления, которая ему наиболее выгодна. Уголовное дело в отношении заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве подлежит выделению и направлению в суд отдельно от дела, по которому привлекаются остальные соучастники. Как правило, выделенное дело поступает в суд значительно раньше основного. Поскольку такое дело рассматривается по правилам ст. 316 УПК РФ, приговор по нему выносится достаточно оперативно. При рассмотрении  основного дела судом обнаруживаются существенные противоречия в обстоятельствах, на которые ссылаются подсудимые, с теми обстоятельствами, на которые в свое время указывал уже осужденный по первому делу. Причем приговор по первому делу вступил в силу и по своей сути является преюдициальным. Как поступать суду, если выясняется, что в основу приговора по первому делу, рассмотренному без судебного разбирательства, положены не достоверные данные, опровергнутые в последующем судебном процессе, проведенном уже с полноценным исследованием и оценкой доказательств?  Допустим, суд принимает решение о постановлении приговора на основе исследованных доказательств, не взирая на обстоятельства, содержащиеся в первом приговоре. Но тогда возникает не устранимая коллизия взаимоисключающих оценок одной и той же противоправной ситуации. При этом обжалование приговора по первому делу не отвечает интересам осужденного, воспользовавшегося процессуальными преференциями за сотрудничество со следствием. По различным причинам этот приговор может не быть обжалован и потерпевшей стороной. Очевидно, что целям приведения в соответствие  противоречащих между собой судебных решений в подобных случаях и мог бы служить институт  пересмотра в интересах закона (законности).
Согласен с Вами, что результатом пересмотра судебного решения должна стать не простая констатация допущенных судом нарушений («платоническая кассация»), а в любом случае – восстановление нарушенных прав участников уголовного судопроизводства. С учетом принципа не допустимости поворота к худшему для осужденного.

С уважением,
заместитель руководителя Главного следственного управления
Следственного комитета Российской Федерации по Красноярскому краю
А.Ю.Расстрыгин
Уважаемый Александр Юрьевич! Прежде всего, признателен Вам за то, что откликнулись на статью. Поднятая Вами проблема действительно весьма актуальна и, не скрою, меня также очень занимает. Однажды мне уже приходилось обращать на нее внимание [Дикарев И.С. Спорные вопросы преюдиции в уголовном процессе // Мировой судья. 2011. №2. С.30-31]. В качестве решения я предложил внести изменения в уголовно-процессуальное законодательство с тем, чтобы приговоры, вынесенные с применением особого порядка (будь то предусмотренный гл. 40 или 40.1 УПК РФ), не имели преюдициального значения. Полагаю, если столь опытный практикующий юрист, как Вы, обращает на это внимание, значит, проблемой надо продолжать заниматься, добиваться ее законодательного разрешения. Вместе с тем, конечно, ограничиться лишь изменением правил преюдиции нельзя. Даже если законодатель позволит суду при рассмотрении последующих уголовных дел, связанных с рассмотренным в особом порядке, свободно оценивать доказательства, не будучи связанным приговором по первому делу, возникнет другая проблема, на которую Вы обратили внимание, – это НЕСОГЛАСОВАННОСТЬ вступивших в законную силу приговоров суда. Действительно, для исправления приговора по первому делу вариант платонической кассации был бы, пожалуй, оптимальным. Зная, что Вы активно занимаетесь научной работой, надеюсь, Вы это предложение в ближайшее время озвучите на страницах юридической литературы. Со своей стороны, и я буду эту проблему в дальнейшем разрабатывать.
Страницы: 1
Читают тему (гостей: 1, пользователей: 0, из них скрытых: 0)